Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право - Юридичесике науки - Сортировка материалов по секциям - Конференции - Академия наук
Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Академия наук

Четверг, 08.12.2016
Главная » Статьи » Сортировка материалов по секциям » Юридичесике науки

Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право
Презумпция усиления общественной опасности деяния и лица, его совершившего (на примере совершения преступления в соучастии)
 
Автор: Тарасенко Виталий Викторович, аспирант юридического факультета федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Воронежский государственный университет» (ФГБОУ ВПО «ВГУ»)
 
Реалии сегодняшнего дня позволяют нам говорить о том, что групповая преступность как антипод современному гражданскому обществу представляет собой угрозу национальной безопасности нашей страны. Стоит лишь сказать о  «банде Цапка», которая держала в страхе станицу Кущевскую Краснодарского края с 1998 по 2010 годы[1]. Закрепление в Уголовном кодексе Российской Федерации[2] (Далее по тексту УК РФ) института  соучастия в преступлении и внесение в него последующих изменений и дополнений[3] является адекватным  реагированием законодателя на постоянно изменяющиеся общественные отношения  в сфере организованной преступности. Именно институт соучастия в настоящее время является главным уголовно-правовым средством противодействия данной «язве» современного гражданского общества.
В соответствии со ст. 32 УК РФ соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного преступления. Здесь следует сказать, что наличие самостоятельной уголовно-правовой нормы о соучастии свидетельствует,  о большой роли, отводимой законодателем данному  институту в борьбе с  уголовно-наказуемыми деяниями. Соучастниками преступления, в соответствии с ч. 1 ст. 33 УК РФ, наряду с исполнителем, признаются организатор, подстрекатель и пособник. Исходя из сути уголовного закона, все соучастники преступления  подлежат единой ответственности по одному и тому же основанию за совместные преступные последствия[4].
Презумпция усиления уголовной ответственности деяния и лица, совершившего преступление в соучастии, способствует повышению индивидуализации уголовной репрессии, помогает  решению задачи продуктивного  уголовного судопроизводства. Презумпция повышения общественной опасности содеянного и лица (лиц), совершившего уголовно наказуемое деяние, если преступление совершено группой лиц, находит свое закрепление как в статьях Общей части УК РФ, так и в статьях Особенной части УК РФ. Согласно п. «в» ч. 2 ст. 63 УК РФ, отягчающим обстоятельством признается совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации). Примером данной правовой презумпции в статьях Особенной части УК РФ могут служить уголовно-правовые нормы,  предусматривающие данные виды соучастия в качестве квалифицирующего  признака уголовно наказуемого деяния (например, п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ,  п. «а» ч. 2 ст. 131 УК РФ,  ч. 2 ст. 159 УК РФ и др.). Не вдаваясь в  проблему содержания института соучастия, представляется необходимым несколько слов сказать именно об общественной опасности таких деяний, которая, прежде всего, заключается в существенном облегчении совершения преступления, что, естественно, приводит к достижению максимального эффекта от совершаемого преступления и наступлению более тяжких последствий[5]. Законодатель, используя уголовно-правовую презумпцию, прежде всего, преследует цель нормативно-организационного регулирования общественных отношений, возникающих в связи с совершением группового преступления.
Прежде всего, необходимо отметить, что существование данной уголовно-правовой презумпции в уголовном законе связано с повышенной степенью общественной опасности групповой и особенно организованной преступности, являющейся «бичом цивилизованного мира»[6], что вызывает необходимость в применении к лицам, совершим групповые преступления,  более жестких санкций со стороны государства. Следует полностью согласиться с мнением А.А. Арутюнова о том, что соучастие как феномен социального взаимодействия представляет собой «систему избирательно вовлеченных, уверенных в существовании друг друга соучастников, взаимодействующих для реализации своих целей как групповых и выступающих для достижения общего преступного результата как определенная целостность»[7]. Уголовно-правовая презумпция усиления общественной опасности деяния и лица, его совершившего, в данном случае  позволяет расширить объем уголовно-правовой нормы, предусматривающей соответствующее наказание при выборе правоприменителем низшего и высшего предела санкции статьи, а также индивидуализировать уголовную ответственность и способствовать назначению справедливого наказания лицам, совершившим преступление совместно. Тем самым обеспечивается согласованность статей Общей и Особенной части УК РФ, касающихся определения низших и высших  границ санкций статьи.  В основе данной правовой презумпции лежит предположение  о целесообразности и справедливости верхнего предела уголовно-правовой санкции, которая является  неизменной, ввиду того, что  уголовный закон не предусматривает случаев назначения наказания выше высшего предела, независимо от тяжести совершенного преступления. Согласно ч. 7 ст. 35 УК РФ соиспольнительство, т.е. совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой и преступным сообществом (преступной организацией), выступает основанием для назначения более строгого наказания. Речь идет именно о высшем пределе санкции нормы, так как говорить об уголовно-правовой презумпции усиления общественной опасности за совершение преступления в соучастии  и возможности назначения наказания  ниже низшего предела санкции уголовно-правовой нормы (ч. 1 ст. 64 УК РФ) представляется симмантически бессодержательным. При этом следует отметить, что сама указанная презумпция является опровержимой, так как  уголовный закон предусматривает возможность назначения наказания ниже низшего предела при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления. В данном аспекте также представляется необходимым отметить, что никаких положений о минимальном размере наказания уголовный закон не содержит, не имеется таких требований и в постановлении Пленума Верховного суда РФ «О практике назначения судами уголовного наказания»[8].
Презумпция о резком повышении степени общественной опасности преступления, совершенного группой лиц как законодательно закрепленное предположение о наличии повышенной угрозы для общества такого преступления, прежде всего, основывается на возникшей связи между совершенным групповым преступлением и уголовно-правовой нормой презумпции, подтвержденной предшествующим  историко–правовым опытом.  Именно предшествующий опыт позволяет нам говорить о повышенной опасности таких деяний, о чем неоднократно указывалось в юридической литературе[9].
В связи с вышесказанным, представляется не совсем понятной позиция законодателя, который, используя презюмируемое положение о повышенной общественной опасности преступления, совершенного  в соучастии,  и в связи с этим усилении уголовной репрессии для лиц, совершивших преступление совместно, предусматривает возможность назначения наказания указанной категории лиц ниже низшего предела, что априори превращает данную уголовно-правовую презумпцию в мнимую, тем самым искусственно сужая  правовой режим действия данной уголовно-правовой нормы. Предусматривая в данном случае возможность опровержения уголовно-правовой презумпции, законодатель  отходит от общего порядка опровержения презумпции, согласно которому истинность презюмируемого положения может быть опровергнута только путем предоставления соответствующих доказательств, позволяющих утверждать, что в данном конкретном случае презюмируемое положение не соответствует действительности. Закрепляя возможность опровержения данной уголовно-правовой презумпции при наличии исключительных обстоятельств, связанных, прежде всего,  с активным содействием участника группового преступления органам следствия, законодатель сводит на нет положения п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ, говорящего о соучастии, как об обстоятельстве, усиливающем наказание.  Тем самым  искусственное создание законодателем ситуации, допускающей возможность опровержения правовой презумпции, говорит о неадекватном отражении законодателем регулируемых общественных отношений, что не содействует достижению конечных целей законодательной политики. Уголовно-правовая презумпция усиления уголовной ответственности для лиц, совершивших преступление в соучастии, не должна по своей сути допускать исключений, ибо соответствует обычному ходу вещей и, соответственно, является в высокой степени истинной, так как проверена длительным предшествующим опытом.  Вполне понятным было бы вести речь о конкретном случае несоответствия презюмируемого положения обычному ходу вещей и в силу этого о неистинности положения. Например, если в совершении преступления участвовали два лица, одно из которых не достигло 18-го возраста, то согласно позиции, отраженной в п. 42 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 01 февраля 2011 г.  № 115[10], второе лицо подлежит уголовной ответственности за содеянное как единственный исполнитель.
Соразмерность уменьшения  уголовной репрессии для лиц, совершивших совместное преступление, не должна обеспечиваться за счет законодательного распространения возможности опровержения данной уголовно-правовой презумпции,  независимо от категории и вида совершенного преступления. Это противоречит сущности презумпции как средства законодательной техники, отражающего подавляющее большинство ситуаций и проверенное длительным предшествующим опытом. Возможность учета специфики иных общественных отношений, возникающих в связи с совершением группового преступления, путем назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, должна обеспечиваться посредством индивидуализации характера и степени общественной опасности преступления, относящегося к указанным категориям, обстоятельствам его совершения и личности виновного, что само по себе соответствует позиции Конституционного суда РФ[11]. Прежде всего, возможность опровержения уголовно-правовой презумпции усиления общественной опасности деяния и лица, его совершившего при соучастии,  должна быть закреплена законодателем как специальный вид смягчения уголовной ответственности в примечании к соответствующей уголовно-правовой норме, предусматривающей ответственность за совершение преступления в соучастии  по аналогии со специальным видом освобождения от уголовной ответственности, который в настоящее время неотъемлемо сопровождает вводимые нормы об уголовной ответственности за групповые преступления[12]. Закрепление возможности опровержения данной презумпции путем  индивидуализации снижения уголовной репрессии в примечании к уголовно-правовой норме позволит упорядочить и придать стабильность регулируемым общественным отношениям.  Тем самым, презумпция усиления общественной опасности деяния и лица, его совершившего при соучастии, позволит  лучше уяснить содержание уголовно-правовой нормы, расширив её объем путем разрешения вопроса о круге лиц, заслуживающих снисхождения со стороны государства при совершении преступления в соучастии, что, несомненно, будет соответствовать целям рационального функционирования норм в процессе законотворчества. Также  для устранения сложившейся противоречивой ситуации и согласованности статей Общей и Особенной части УК РФ  представляется необходимым внести в ч. 1 ст. 64 УК РФ изменения, касающиеся возможности назначения лицам, совершим преступление в соучастии, более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, изложив ее в следующей редакции: «При наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, а также   других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, наказание может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ. Или суд может назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьей, или не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного». Кроме этого, дополнить  ч. 1 ст. 64 УК РФ  ч. 1.1., изложив ее в следующей редакции: «При наличии исключительных обстоятельств, связанных с активным содействием участника группового преступления раскрытию этого преступления,  наказание  может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей санкцией статьи Особенной части УК РФ, предусматривающей наказание за совершение группового преступления, или суд может назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой санкцией, или не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного только в случаях, специально предусмотренных  примечанием к соответствующей статье Особенной части УК РФ».
 
Литература:
1.См.: Сергей Цапок получил пожизненный срок. Официальный сайт Российской газеты. [электронный ресурс]: режим доступа: http://www.rg.ru/2013/11/19/reg-ufo/pozhizneno.html. (дата обращения: 20.11.2013).
2.Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. №  63-ФЗ (с изм. и доп. от  25.11.2013 N 317-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. 1996.  № 25. ст. 2954.
3.См.: Федеральный закон от 03 ноября 2009 г. № 245-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Российская газета. 2009. № 209.
4.См.: Плужников А.В. Соучастие в преступлении: Проблемы соучастия общего и специального субъекта: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. С. 13.
5.См.: Согласно статистическим данным Министерства внутренних дел Российской Федерации  организованными группами или преступными сообществами в 2012 году было совершено 17,3 тыс. тяжких и особо тяжких преступлений (что на 5, 7 % выше показателей прошлого года).  Официальный сайт МВД РФ. [электронный ресурс]: режим доступа: http://mvd.ru/presscenter/statistics/reports/item/804701/. (дата обращения : 19.01.2013).
6.Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 6.
7.См.: А.А. Арутюнов. Соучастие в преступление по уголовному праву Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. М., 2006. С. 7.
8.Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11.01.2007 № 2 ( в ред. постан. Пленума Верховного суда РФ от 02.04.2013) «О практике назначения Судами Российской Федерации уголовного наказания» // Российская газета. 2007. № 13.
9.См. напр.: Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Ч.1. Понятие соучастия. Свердловск, 1960. С.111; Иванов Н.Г. Понятие и формы соучастия в советском уголовном праве. Саратов, 1991. С.12-13; Ермакова Т. Н. Некоторые проблемные вопросы разграничения форм соучастия // Российский следователь. 2007. № 14. С. 17 и др.
10.  Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 N 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних»  (в ред.  Постановления Пленума Верховного суда РФ от 02.04.2013)  //  Российская газета. 2011. № 29.
11.  См.  напр.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2013 г. № 19-П «По делу о проверке конституционности пункта 13 части первой статьи 83, абзаца третьего части второй статьи 331 и статьи 3511 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан В.К. Барабаш, А.Н. Бекасова и других и запросом Мурманской областной Думы» // Российская газета. 2013. № 6142.
12.  См.: Федеральный закон от 02 ноября 2013 г.  № 302-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 2013. №  249.
Категория: Юридичесике науки | Добавил: Administrator (19.02.2014)
Просмотров: 611 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]