Теория и история государства и права; история политических и правовых учений - Юридичесике науки - Сортировка материалов по секциям - Конференции - Академия наук
Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Академия наук

Среда, 07.12.2016
Главная » Статьи » Сортировка материалов по секциям » Юридичесике науки

Теория и история государства и права; история политических и правовых учений
Проблема дефиниции компетенции субъекта властных полномочий
 
Автор: Герасимов Дмитрий Александрович, практикующий юрист
 
Проблема определения компетенции субъекта властных полномочий, познания ее правовой природы и места в разветвленной понятийной иерархии юридической науки в сущности своей восходит, не больше ни меньше, к фундаментальной теоретико-философской проблематике соотношения и сосуществования власти и свободы как таковых. Заметное звучание и значение эта проблема приобретает в современных реалиях построения демократического, социального и правового государства, особенно в свете очередного недавно обострившегося противодействия коррупции в нашей стране. Далеко не второстепенную роль в распространении последней к сожалению по-прежнему играет высокий уровень дефектности действующего законодательства, продиктованный  помимо всего прочего недостатками терминологического базиса нормотворческого процесса и прежде всего противоречивостью в понимании и толковании существующего категориального аппарата. И категория компетенции в этом ряду - не исключение.
Сторонники многоэлементной структуры понятия компетенция, помимо всего прочего, исходят из того, что сам термин происходит от латинского глагола competere – «добиваться», «соответствовать», «подходить» и дословно может быть переведен как соответствие или равенство[1]. Поэтому, если следовать логике вышеупомянутой концепции, то термин компетенция должен иметь значение не иначе как соответствия между его структурными элементами, и в первую очередь между такими, как полномочия, предмет ведения и непосредственно сам орган управления/должность, к которым они относятся. Однако, можно ли говорить о соответствии  между этими понятиями? Для ответа на этот вопрос обратимся к филологическому толкованию слова соответствие в известных отечественных и зарубежных источниках. Так, Академический толковый словарь украинского языка под соответствием подразумевает полное подобие кому-нибудь или чему-нибудь, совершенное сходство в чем-то [2]. В Толковом словаре Ефремовой Т.Ф. слово соответствие имеет значение равенства чего-либо чему-либо в определенном отношении…[3].
Итак, в чем же может состоять равенство, подобие полномочий и предмета ведения с одной стороны и органа управления с другой? По нашему мнению только в том, что все эти категории являются необходимыми элементами любой  властно-распорядительной деятельности, которая, в свою очередь, как известно из содержания регулирующих ее нормативно-правовых актов, возможна исключительно на основе и в рамках установленной законом компетенции органа управления/должностного лица. Значит, в русле рассматриваемой концепции понятие компетенции должно указывать на то, что конкретные полномочия и круг вопросов соответствуют конкретному органу, поскольку оба эти элемента участвуют в конкретной властно-распорядительной деятельности, т.е. именно эта деятельность предопределяет компетенцию, признается первичной по отношению к ней, а не наоборот. Иными словами, сама деятельность определяет свои границы и тем самым превращается в произвол. Трудно согласиться с таким пониманием назначения исследуемой категории. Поэтому, какое-либо соответствие между категориями полномочия и предмет ведения с одной стороны и орган управления с другой в значении понятия компетенция нам не представляется возможным. Тоже самое можно сказать и о соответствии этих категорий понятию должности, которая в статье 2 Закона Украины "О государственной службе” характеризуется как определенная структурой и штатным расписанием первичная структурная единица госоргана и его аппарата, на которую возложен установленный нормативными актами круг служебных полномочий [4].
Совсем иная ситуация наблюдается, когда речь идет о соответствии полномочий и предмета ведения или подведомственности как круга вопросов, рассмотрение и разрешение которых возложено на орган управления или должностное лицо[5; 145]. Ведь именно полномочия служат инструментом для решения таких вопросов. А как известно, всякое полномочие имеет свой объект приложения, т.е. все то, что непосредственно или опосредовано подвергается воздействию при реализации такого полномочия (поведение человека, имущественное положение, материальные и нематериальные блага) [6; 553]. Например, пункт 21-1 статьи 11 ЗУ "О милиции” предусматривает право милиции останавливать транспортные средства в случае нарушения правил дорожного движения[7;]. В данном случае объектом приложения этого полномочия выступает поведение водителя транспортного средства как источник опасности для участников дорожного движения, т.к. в управлении этим транспортным средством было допущено нарушение правил дорожного движения. Точно также и всякий вопрос, составляющий предмет ведения того или иного органа имеет свой предмет (объект), т.е. то, о чем спрашивается в вопросе или о чем задан этот вопрос [8]. К примеру, вопрос о безопасности того же дорожного движения, обеспечение которой возлагается на милицию. В развернутом виде этот вопрос приобретет следующее звучание: "Какие действия (меры) необходимо предпринять для предупреждения, предотвращения, устранения потенциальной или возникшей опасности участникам дорожного движения и последствий ее возникновения?” Как видим, предметом данного вопроса являются действия, направленные на предупреждение, предотвращение или устранение опасности и ее последствий. В приведенном нами выше примере, иллюстрирующем полномочия милиции в области обеспечения безопасности дорожного движения, олицетворением такой опасности выступает поведение владельца транспортного средства, допустившего нарушение правил дорожного движения. Следовательно, действия милиции по остановке этого транспортного средства направлены на  устранение опасности участникам дорожного движения и поэтому составляют предмет вопроса о безопасности того же дорожного движения. А так как эти же действия формируют содержание соответствующего полномочия милиции, то в данном случае можно говорить о равенстве и подобии названных полномочия и вопроса в содержании, или об их соответствии друг другу.
Расставив в нем необходимые акценты, можно понять механизм практической реализации социального назначения компетенции. Для этого важно определить критерий соответствия, т.е. некую меру, которой должен соответствовать сопоставляемый объект. Ключ к решению этой задачи подобрали как раз авторы идеи многоэлементной структуры компетенции, вполне обоснованно утверждая, что «логически компетенция всякого органа... начинается с установления определенной области (сферы) общественных отношений, в рамках которой действует орган государства» [9; 26] и что «предметы ведения, в определенной мере, опосредуют полномочия органа, определяя их характер, содержание» [10; 7.]. Говоря иными словами, подведомственность, как круг вопросов, стоящих перед властным субъектом, предшествует ему и предопределяет его возникновение, наделение его соответствующими ей полномочиями. Поэтому подведомственность, будучи одной из единиц анализируемого соответствия, одновременно выступает и в роли той самой искомой меры, того исходного критерия, которому должна соответствовать другая его единица - властные полномочия. Но такое соответствие, обуславливая характер и содержание властных полномочий, тем самым одновременно определяет и их круг, объем, оптимально необходимый и достаточный для решения стоящих перед субъектом задач, включая в него только те полномочия, которые соответствуют в характере и содержании обозначенной мере. Таким образом, именно компетенция обозначает и определяет характер, содержание и круг, объем властных полномочий, которые составляют ее единственное содержание. В этом и проявляется ее основное практическое назначение. Виденье же подведомственности в составе компетенции нам представляется ошибочным по своей объективной природе, ведь в случае с компетенцией-соответствием границы властного потенциала (полномочий) конкретного субъекта объективно очерчиваются именно через, посредством такого соответствия. В ситуации с подведомственностью сфера властного воздействия субъекта изначально уже объективно задана в виде существующего комплекса потребностей общественного развития, нуждающегося в управленческом участии и ограниченного своей однородностью. С позиций властного субъекта этот комплекс есть ни что иное, как пресловутый круг дел и вопросов, находящихся в его ведении или подведомственность. И места для какого-либо соответствия в его определяющем значении здесь нет, как, следовательно, и нет такого места для подведомственности в объеме понятия компетенции.
Исходя из вышеизложенного, компетенцию можно представить в первую очередь как круг или объем властных полномочий, определенный на основе соответствия подведомственности органа власти, как управленческий инструментарий такого органа, соответствующий его практическому назначению. Однако это лишь объективный аспект понятия. Субъективный же аспект отражает официально-властное признание необходимости объективной природы предопределения данного круга полномочий и нормативное веление закрепить их за конкретным носителем. Более того, именно в объективной природе кроется подлинный смысл компетенции как порции, меры властного влияния, воздействия, в котором нуждается социум. Ведь властное полномочие, несоответствующее поставленной задаче, объективно не способно ее разрешить. И если правящий авторитет отрицает объективный характер компетенции, значит он ориентируется либо на узурпацию власти, либо на игнорирование существующих потребностей общества, либо предполагает симбиоз названных процессов. Единство же объективного и субъективного аспектов венчает собой категориальную оформленность и завершенность явления, содержит наиболее полный спектр важнейших его характеристик. Вот почему для нас определение компетенции имеет следующее звучание: «Компетенция – многоаспектная интегративная правовая категория, обозначающая нормативно закрепленный за конкретным субъектом объем властных полномочий, определенный на основе соответствия кругу дел и/или вопросов, рассмотрение и разрешение которых отнесено к его ведению».
 
Литература:
1.Електронний ресурс: www. http://slovari.yandex.ru/competere/la/ # lingvo/
2.Академічний тлумачний словник української мови. – Т. 1. – К.: Наукова думка, 1970-1980
3.Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный. Електронний ресурс: www. http://efremova.info/letter/+soo.html?page=2
4.Закон Украины "О государственной службе” от 16.12.1993г. № 3723-XII//Ведомости Верховного Совета Украины. – 1993. - № 52. – Ст. 490
5.Тихиня В.Г. Гражданский процесс: учебник в 2-х томах. – Т.1. – Мн.: УП «Минская печатная фабрика» Гознака, 2002.
6.Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1990.
7.Закон Украины "О милиции” от 20.12.1990 № 565-XII//Ведомости Верховного Совета Украины. – 1990. - № 4. – Ст. 20
9.Кутафин О.Е., Шеремет К.Ф. Компетенция местных Советов: Учеб. пособие. — М.: Юрид. лит., 1982
10.  Кальниш Ю.Г., Сухорукова А.Л. Компетенція обласних державних адміністрацій як повноважних органів системи виконавчої влади на місцях в Україні / Кальниш Ю.Г., Сухорукова А.Л. // Наукові праці: науково-практичний журнал Чорноморського державного університету ім. Петра Могили.- 2010.- Том 130. Випуск №117.
Категория: Юридичесике науки | Добавил: Administrator (12.10.2012)
Просмотров: 532 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]