Переводоведение - Филологические науки - Сортировка материалов по секциям - Конференции - Академия наук
Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Академия наук

Среда, 07.12.2016
Главная » Статьи » Сортировка материалов по секциям » Филологические науки

Переводоведение
Проблема передачи индивидуального авторского стиля в разновременных переводах романа Ф.М. Достоевского «Бесы» на французский язык: к постановке проблемы
 
Авторы:
 
Булгакова Наталья Олеговна, студент, Национальный исследовательский Томский политехнический университет
 
Седельникова Ольга Викторовна., к.ф.н, доцент кафедры РЯЛ НИ ТПУ
 
Одним из самых известных за рубежом русских писателей является Ф.М. Достоевский. Неугасаемый интерес французских читателей к произведениям русского классика обусловливает актуальность не только переводов произведений писателя на французский язык как таковых, но и анализа этих переводов.
Затрагивая тему перевода произведений Достоевского, важно уделить особое внимание не только передаче его идейно-художественного и философского содержания, но и проблеме индивидуального стиля автора. Именно стилистические особенности служат писателю инструментом для воплощения идей.
Особое место в творческом наследии Достоевского занимает роман «Бесы» (1872), освятивший широкий спектр проблем, к которым относится морально-нравственное падение человека и разрушение общества.
Главным героем «Бесов», принципиально значимым для понимания идеи романа, является Николай Ставрогин, чей образ писатель создаёт, размышляя о причинах трагической моральной гибели потенциально великой личности.
Комплексный анализ важного для понимания сущности героя фрагмента – диалога Ставрогина и Даши, позволил выявить ряд стилистических приёмов, благодаря которым автор создает образ персонажа: особый ритмический рисунок фраз, их невербальное оформление, отражающееся в комментариях повествователя, повтор слов, введении средств категории неопределённости [1; 84] и др. Следовательно, для обеспечения полноценного понимания французскими читателями образа героя и идеи романа «Бесы» в тексте перевода приёмы переводчику необходимо обратить особое внимание на специфику авторского стиля.
Чтобы определить способы передачи авторского стиля Достоевского, мы провели сопоставительный анализ переводов выбранных фрагментов романа «Бесы», выполненных переводчиками двух разных эпох – В. Дерели (1886 г.), не ставившим перед собой цели передачи особенностей авторского стиля, и А. Марковичем (1995г.), известным своим новаторским подходом, состоящим в стремлении «передать стиль и язык писателя <…> cоздавая перевод, созвучный нашему времени» [2;  259].
Интересным в переводе романа является передача переводчиками смысловых акцентов, выраженных в комментариях повествователя (здесь и далее в примерах под буквой «А» представлен оригинальный текст, под буквой «Б» – перевод В. Дерели и его подстрочный перевод, под буквой «Г» - перевод А. Марковича и его подстрочный перевод):
А. Я хотел вам сам написать, но я писать не умею, - прибавил он с досадой, даже как будто с гадливостью [3; 229].
Б. Je voulais moi-même vous rêpondre, mais je ne sais pas écrire, ajouta-t-il avec une colère mêlée de dégoût [4;  487].
Я хотел сам вам ответить, но я не умею писать – добавил он с гневом, смешанным с отвращением (здесь и далее подстрочный перевод мой. – Н.Б.).
При переводе фразы Николая Ставрогина, в которой герой выражает презрение по отношению к самому себе с помощью наречий «с досадой», «с гадливостью», Дерели употребляет устойчивое выражение, состоящее из предлога и имени существительного «avec une colère», которое в переводе с французского языка означает «с гневом, возмущением, негодованием». Переводчик увеличивает, таким образом, степень эмоциональности главного героя. При переводе наречия «с гадливостью» Дерели делает выбор в пользу существительного «dégoût» («отвращение»).
Необходимо отметить, что в авторских словах благодаря сравнительному обороту с частицей «даже как будто» проявляется категория неопределенности, с помощью которой воплощается раздвоенность сознания героя. В тексте перевода данный оборот опускается, в результате чего, заменяющее его причастие «mêlé de» («смешанный c») не выражает категорию неопределенности, которая является важной особенностью стиля Достоевского.
Г. Je voulais vous écrire mois-même, mais je ne sais pas écrire, ajouta-t-il, avec dépit, comme, presque, avec dégoût [5; 147].
Я хотел вам написать сам, но я не умею писать – добавил он с досадой, как будто, с отвращением.
Маркович, в отличие от Дерели посчитал необходимым выразить категорию неопределенности с помощью наречий «comme» и «presque» в переводе фразы на французский язык. Маркович также cделал выбор в пользу эквивалента, более подходящего для перевода слова «досада» (le dépit), которое точнее отражает чувство Ставрогина по отношению к самому себе, переданное в тексте оригинала.
А. Я уйду. Объявления о браке сегодня не будет? - прибавила она с нерешимостью.
Б. Je m’en vais. Vous ne déclarerez pas votre mariage aujourd’hui ! ajouta-t-elle avec hésitation.
Я уйду отсюда. Вы не объявите о своём браке сегодня! – прибавила она с нерешимостью.
Фраза отличается особой эмоциональной напряженностью, т.к. Дарья, говоря о тайном браке Ставрогина, который волнует ее как женщину, безмерно любящую героя, пытается сохранить внешнее спокойствие. Писатель достигает данного эффекта за счет динамичного построения всей фразы: вслед за нераспространенным предложением следует безличное предложение. Выбор писателя в пользу данных грамматических конструкций наглядно демонстрирует желание Даши сохранить внешнее спокойствие, но при этом, в словах автора проявляется эмоциональность по отношению к происходящему (прибавила она с нерешимостью). Переводчик старается сохранить эмоциональную оппозицию, используя при переводе первой фразы минимальное количество лексических единиц, дополняя подлежащее и сказуемое предлогом «en», выражающим направленность действия («уйду»). При переводе следующей фразы Дерели полностью изменяет интонационный рисунок и смысл реплики героини. В тексте оригинала Даша задаёт Ставрогину вопрос, интересуясь возможным публичным объявлением о том, что герой женат. В переводе данная фраза становится восклицательной. Таким образом, переводчик передаёт смысл предложения с большей эмоциональностью, делая чувства Дарьи Павловны более очевидными для читателя. При этом Дерели усиливает степень эмоциональности героини, заменяя безличную конструкцию «не будет» подлежащим, выраженным личным местоимением «Vous» и сказуемым «ne déclarerez pas». В результате в тексте перевода эмоционально окрашенной фразе, воплощающей порыв чувств героини, противоречит следующее за ней в словах автора дополнение о нерешительности героини, которую переводчик передает дословно («avec hésitation»).
Г. Je m’en vais. On annoncera le marriage, aujourd’hui? Ajouta-t-elle avec indécision [5; 147].
Я уйду отсюда. Объявят о браке сегодня? – прибавила она с нерешительностью.
Маркович в отличие от Дерели переводит безличную конструкцию «объявления не будет» с помощью неопределенного местоимения «on», которое употребляется в тех случаях, когда лицо, выполняющее действие неизвестно или не требуется для понимания предложения. Таким образом, перевод данного отрывка в большей степени соответствует грамматически тексту оригинала. Лексический окрас глагола «объявить» в интерпретации Марковича является более нейтральным («annoncer» – объявлять, докладывать, сообщать, «declarer» – объявлять, провозглашать, заявлять). Глагол, выбранный вторым переводчиком является более уместным для передачи эмоционального состояния героини.
А. Если не к вам, то я пойду в сёстры милосердия, в сиделки, ходить за больными, или в книгоноши, Евангелие продавать [3; 230].
Б. Si je ne reste pas avec vous, je me ferai Soeur de la Miséricorde, garde-malade, ou colporteuse d’évangiles [4; 489].
Если я не останусь с вами, я стану Сестрой Милосердия, сиделкой, или разносчицей Евангелия.
Г. Si je ne viens pas chez vous, je me ferais bonne soeur, ou, je serais garde-malade, ou colporteuse, je viendrais les Evangiles[5; 148].
Если я не пойду с вами, я стану монашкой, или медицинской сестрой, или  разносчицей, я пойду Евангелие (разносить).
Достоевский выбирает слово «сиделка», выделяя готовность Даши служить людям во имя добра. Перевод этого слова осложняется тесной взаимосвязью лексических и коммуникативных аспектов. Для того чтобы акцентировать православные начала характера девушки, переводчик использует понятие «Soeur de la Miséricorde» [6] – член католической женской монашеской конгрегации «Сёстры Милосердия», направленной на помощь и образование обездоленным (перевод мой – Н. Б.). Таким образом, используя понятие, которое хорошо знакомо французскому читателю, переводчик подчёркивает религиозность и моральные ценности Даши, которые читатель не смог бы в полной мере почерпнуть из дословного перевода слова «сиделка». Но при этом своим переводом Дерели вызывает у читателя представления о католической организации, что разрушает важные характеристики в изображении героини с глубоко православным сознанием. Маркович усиливает представление читателя о религиозности героини и её готовности к отречению от собственного счастья во благо других, используя слово «монашка», которое более органично вписывается в данный контекст, чем вариант Дерели.
Особого внимания заслуживает то, как Дерели и Маркович отнеслись к переводу лексических единиц и передачи их словообразовательных особенностей, демонстрирующих утрату Ставрогиным всех православных ценностей.
А. …мне кажется, что вы интересуетесь мною как иные устарелые сиделки интересуются почему-либо одним каким-нибудь больным сравнительно пред прочими, или еще лучше как иные богомольные старушонки, шатающиеся по похоронам, предпочитают иные трупики попригляднее пред другими[3; 230].
Б. ...votre sympathie pour moi me paraît ressembler à l’intérêt que certaines vieilles infirmières portent sans motif à tels ou tels malades plutôt qu’aux autres. Ou mieux, vous me rappelez ces vieilles dévotes, habituées à assister aux enterrements, qui manifestent des préférences pour certains cadavres.? [4; 489]
…Ваша симпатия для меня кажется похожей на интерес, который некоторые старые медицинские сёстры испытывают без причины к тем или иным больным больше, чем к другим. Или лучше, вы мне напоминаете этих старых богомолок, привыкших участвовать в похоронах, которые открыто проявляют предпочтение некоторым трупам.
Г. ...j'ai l'impression que vous vous intéressez à moi comme il y a des vielles garde-malades qui s'intéressent pour telle ou telle raison à un malade précis, plus qu'à tous les autres, ou mieux encore, comme ces petites vieilles bigotes qui vont à tous les enterrements, et qui préfèrent certains cadavres-elles les trouvent plus jolis que les autres.[5; 149 ]
…у меня впечатление, что вы интересуетесь мною как старые сиделки, которые интересуются по той или иной причине определённым больным, больше, чем другими, или, ещё лучше, как эти маленькие старые святоши, которые ходят на все похороны, и которые предпочитают некоторые трупы – они находят их более хорошенькими, чем другие.
Во-первых, мы наблюдаем изменения в синтаксической структуре предложения, которое Дерели разбивает на два, делая его структуру более удобной для восприятия, но нарушая ритм оригинала
Во-вторых, в данной реплике сущность Ставрогина раскрывается с помощью ярких речевых фигур, созданных Достоевским. Используя эпитет «богомольные старушонки» герой полностью искажает смысл культурной реалии, являющеюся особенно важной для традиций русского религиозного сознания (праведные верующие старушки). Причастием «шатающихся» Ставрогин называет важное явление православной культуры – хождение в дом умершего для помощи родственникам при подготовке усопшего к похоронам.
Мы видим, что переводчику Дерели не удалось передать яркие речевые фигуры Достоевского, т.к. при переводе на французский язык пренебрежение, выраженное с помощью диминутивных суффиксов в речи героя, передано не было. При переводе этой речевой фигуры («ces petites vieilles»), переводчику удаётся передать презрение Ставрогина, но не уничижение. Он лишает экспрессивности фразу Николая Всеволодовича, используя в переводящем тексте нейтральную лексику («участвовать», «труп»).
Маркович также использует нейтральную лексику для перевода оборота «шатающиеся» («vont»/«ходят»). При переводе эпитета «богомольные старушонки» ему удаётся сохранить образность благодаря использованию прилагательного «petites» (маленькие), выполняющего функцию уничижения, которую Достоевский создает в тексте оригинала с помощью суффикса –онк– («старушонки»). Пренебрежение передается Марковичем в данном случае также при помощи разговорной лексической единицы «bigotes» (святоши), которая несёт в себе иронично-уничижительную коннотацию. Маркович посредством использования лексически-нейтрального слова «cadavre» (труп) и имени прилагательного «joli» (хорошенький, милый, занятный) передаёт отсутствие у Ставрогина уважения по отношению к умершим, выраженное с помощью слова «трупик», которое не предполагает духовности и отрицает христианскую идею жизни после смерти,. Данное сочетание, являясь оксюмороном, производит на читателя перевода такой же стилистический эффект, как и на читателя оригинала.
Интересным представляется перевод отрывка, в котором Ставрогин отказывается от романтического ореола, возложенного на него окружающими, признавая свою никчёмность.
А. О, какой мой демон! Это просто маленький, гаденький, золотушный бесёнок с насморком..» [3; 231].
Б. Mon démon, dites-vous! Ce n’est qu’un pauvre petit diablotin scrofuleux, enrhumé, un malchanceux [4; 491].
Мой демон, говорите вы! Это не более чем бедный маленький золотушный чертёнок/бесёнок, простуженный, неудачник
Г. Oh, vous dites, mon diable... 'un démonillon, mesquin, méchant, scrofuleux, le genre enrhumé, raté [5; 151].
О, вы говорите, мой демон... Это не более чем демонёнок, мелкий, злой, золотушный, простуженный, неудавшийся.
Для более верного восприятия оппозиции, которую создает Ставрогин, противопоставляя себя сильному демону, оба переводчика используют выделительный оборот, усиливающий отрицание «ce n'est que», перед существительным «бесёнок». Можно отметить, что, переводя оппозицию «демон-бесёнок», Дерели использует разнокоренные слова «démon»-«diablotin» (от «diable»). Маркович создаёт авторский неологизм, с помощью суффиксального способа словообразования, прибавляя к основе «démon» суффикс –illon, не входящий в число основных суффиксов имён существительных французского языка. Следовательно, благодаря созданному переводчиком неологизму, эмоциональные акценты в тексте перевода расставлены в соответствии с оригиналом.
Таким образом, можно выделить основные приёмы и особенности двух рассмотренных переводов в контексте передачи стиля писателя на французский язык. Маркович, в отличие от Дерели передаёт во французском переводе категорию неопределенности, а также старается сохранить в переводе синтаксический рисунок, созданный Достоевский, в то время как Дерели активно использует грамматические трансформации – членение и объединение предложений.
Дерели часто переводит слова, не прибегая к подробному семантическому анализу исходных лексем, в результате чего выбор неточных эквивалентов приводит к созданию неадекватного оригиналу перевода. Маркович выбирает эквиваленты более тщательно, учитывая при этом все тонкие грани сущности героев, вероятно, прибегая при этом к исследованиям проблематики романа.
В своем переводе Дерели совершает корректировку «неудачного» стиля Достоевского, сглаживая шероховатости, которые являются важной составляющей авторского стиля писателя, что является недопустимым действием для компетентного переводчика. В версии, созданной Марковичем, мы наблюдаем сохранение «прерывистостей» текста оригинала, отражающих внутреннее состояние персонажей, в частности, непосредственность и порывистость устной речи.
С целью облегчения восприятия для французского читателя Дерели использует трансформации на коммуникативно-семантическом уровне, результатом чего является несоответствие понятий в переводящем тексте идейному содержанию оригинала.
Оба переводчика вынуждены использовать нейтральную лексику для перевода некоторых фрагментов, что объясняется отсутствием во французском языке художественных средств и эквивалентов, с помощью которых можно выразить эмоциональные оттенки, созданные писателем с помощью изобразительно-выразительных средств русского языка. В отличие от перевода Дерели перевод Марковича не нарушил гармонии между содержанием и стилем Достоевского. Переводчику удалось не просто передать особенности идиостиля писателя, но и гармонично вписать их во французский язык без грубого нарушения его норм.
Таким образом, воссоздание идиостиля писателя в тексте перевода необходимо не только для сохранения эстетической формы произведения, но и для полноценного понимания идеи романа. Маркович, создавая более качественный с точки зрения передачи функционального содержания и стилевых особенностей перевод, подтверждает необходимость создания новых переводов произведений Достоевского на французский язык, отвечающих потребностям современной культуры.
 
Литература:
1.Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. – 2-е изд., испр. – М.: Языки русской культуры, 1999. – I-XV. –896с.
2.Маркович А. Заметки французского переводчика Достоевского // Достоевский. Материалы и исследования. – СПб.: Изд-во Д. Буланин, 1996. – 277 с.
3.Ф.М. Достоевский. Полное собрание сочинений в тридцати томах. Т. 10. Л.: Наука. Ленинградское отделение. 1974. – 518 с.
4.Fiodor Dostoïevski. Les posssédés. Tome premier. Traduit du russe par Victor Derély. La Bibliothèque électronique du Québec Collection À tous les vents Volume 482 : version 1.0. Édition de référence : Paris, Librairie Plon, 1886.
5.Dostoïevski. Les démons. Deuzième partie. Traduit du russe par André Markowicz. Babel, 1995.
6.Soeurs de Marie Joseph et de la Miséricorde. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.soeursmariejosephetmisericorde.org/page%20histoire%20soeurs%20misericorde.html (дата обращения: 4.08.2013).
Категория: Филологические науки | Добавил: Administrator (19.02.2014)
Просмотров: 656 | Рейтинг: 4.5/2
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]