Философская антропология, философия культуры - Философские науки - Сортировка материалов по секциям - Конференции - Академия наук
Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Академия наук

Воскресенье, 04.12.2016
Главная » Статьи » Сортировка материалов по секциям » Философские науки

Философская антропология, философия культуры
Сон разума и мыслительная ситуация поздней современности
 
Автор: Бойчук Сергей Сергеевич, к. филос. н., Луганский государственный университет внутренних дел им. Э.А. Дидоренко
 
Хорошим тоном среди пишущих наследников разговорчивого Сократа считается констатация факта глубокого кризиса философского знания, вызванного  неким цивилизационным сломом, обесцениваем гуманистических идеалов и расщеплением тех базовых смысловых структур, что делали возможным мышление о первопричинах. Такое аристократическое брюзжание, призванное предать видимость актуальности попыткам рефлексии в мире надменно пренебрегшей ее значением, обязано свидетельствовать о наличии особого тонкого слуха и повышенной чувствительности к живым проблемам современности. Однако столь искреннее признание неспособности более на традиционном языке категорий адекватно решать философские проблемы не сопровождается торжественным в своей строгости буддистским молчанием. Альтернатива азартной игры в бабки-слова по устаревшим эфесским или обновленным кембриджским правилам выглядит слишком серьезным, сложным и интеллектуальным занятием для разума простеца, поэтому необходимым следствием оказывается наивное продолжение неосуществимого дискурса. Единственное, что, по всей видимости, должно подчеркивать обреченность и безжизненность данного проекта умножения излишних сущностей – нагроможденные в преддверии собственных мыслей могильные плиты братской могилы рядовых и более выдающихся предшественников в данной области бумажной продукции.
Маленьким людям кроме маленьких добродетелей нужна и соответствующая незаметная философия без ответственности и рисков, по причине этого низкие ворота мудрости, увиденные еще Заратустрой, не просто все делают себе подобным, заставляя склоняться возвышенное, но и ведут в особое тихое прибежище, где есть место для всех, вне зависимости от методологий и талантов. Главное условие – не пытаться пересилить себя, преодолеть варварство души, а просто оставить надежды по ту сторону порога превращенных форм и наслаждаться звоном бубенчиков своего философского колпака. Среди немногих требований, ограничивающих свободу вступившего в лимб, внимания заслуживает только императив общего расслабленного умонастроения, верящего в легкость и безответственность мысли. На основании этой невыносимой легкости говорения, писания и чтения вырастает особая познавательная стратегия и определяемая ею поэтика дискурса, искренне не понимающего чрезмерную и неприличную серьезность выкалывающего глаза Демокрита, рыцарскую решительность Пико делла Мирандолы или бунт Сартра, который переживая невозможность себя в джунглях Сьерра-Маэстра, зажигает красный май Парижа.
Современная манера философствования, впрочем, как и остальные удобства, предлагаемые цивилизацией торжествующего распада, создает вокруг слабого и глупого последнего человека особый стеклянный купол комфортного существования, что призван защитить от суеты тревог его отмирающие разум и волю. В сложившихся обстоятельствах бесхребетных времен философская речь в полифоническом пришепётывании культурной иллюзии слышится отдаленными убаюкивающими звуками детской колыбельной. Ее сладостно тягучие напевы даже если и пытаются напугать моргающие сознание нового бесформенного антропологического типа, то впоследствии самостоятельно снимают общую тревожность. Успокаивая и не оставляя надежды на пробуждение, умиротворяющая греза становится лейтмотивов нашей эпохи и главной детерминантой мыслительной ситуации позднего модерна. Последняя является не тем самым бытием, что определяет сознание, а скорее выступает особым смысловым напряжением, способным задать общий тон и направленность, послужить необходимым истоком интеллектуального движения и часто оказаться в роли его последнего предела. Данный феномен экзистенциально-гносеологической обстановки структур, актов и сюжетов мысли выступает ничем иным как пещерой Платона-Бэкона, должной стать кроличьей норой для впадения в мир открытия и высказывания логоса. Однако дилетантское мышление между прочим, от случая к случаю, без особого эпистемологического требования свидетельства, переживания судьбы-призвания и личностного императива пребывания в «умном месте» не в состоянии выйти за пределы очерченные этой пещерой и поэтому закономерно разворачивается в качестве сна смешного человека.
Сон – часто прекрасен и очарователен, его отличает богатая событийность, а наполненность образами позволяет быть каким угодно, и даже, если верить Достоевскому, именно сон как кричащий в нас закон природы развенчивает самообман рассудочного дня и раскрывает истинную сущность человеческого. Несмотря на непререкаемый авторитет мистического реалиста, данное замечание, как и все его творчество всегда – фиксация болезненного состояния, крик от раны, но никогда – лечение. Надежда на спасительную и очистительную силу сновидений была и остается симптом трагедии культуры, воспитанной по дельфийскому канону, которая способна преодолеть лицемерие симулякров исключительно посредством погружения в хаос неразличимости рефлексивного самостояния в истине дао Чжуан-цзы и существования бабочки. Ведь еще у истоков культуры царственный Гераклит предупреждал, что «не следует действовать и говорить подобно спящим» тем более в свете всеуправляющего логоса. Обращение к эллинской перспективе не только объясняется традиционной европейской оглядкой на греков, но и необходимостью верного измерения, ведь измельчавшая всеядность мысли поздней современности не фиксируется ее собственными категориями. Вся абсурдность современного способа осуществления философии открывается благодаря установлению принципиальных точек отсчета, позволяющих оценить упадок парадигмальных смыслов.
 
Категория: Философские науки | Добавил: Administrator (16.10.2013)
Просмотров: 591 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 1
1  
Если честно, то я небольшая любительница философской тематики, и читала соответствующие труды в силу необходимости, получая высшее образование. Но автор сумел сделать статью такой вкусной, что прочла, не отрываясь, на одном дыхании. Почаще бы научная литература была такой доступной, созданной живым языком. Тогда и молодежь стала бы проявлять к философии больше интереса.:)

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]