Филологические науки - Филологические науки - Сортировка материалов по секциям - Конференции - Академия наук
Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Академия наук

Суббота, 03.12.2016
Главная » Статьи » Сортировка материалов по секциям » Филологические науки

Филологические науки
Толкование жизни и смерти в современной узбекской литературе
 
Автор: Хамрокулова Хуршида, преподаватель ТГПУ имени Низами
 
Роман Адыла Якубова «В этом мире подлунном» посвящён всестороннему изучению эпохи газнавидов. В этой связи интересен роман Максуда Кариева «Газнавиды»,  освещающий жизнь и деятельность правителя Махмуда Газнави.
М.Кариев рассказывает о представителях династии газнавидов – Сабуктегине, Махмуде Газнави, Маъсуде Газнави, повествует о шахе Махмуде как о справедливом человеке. В образе сына Маъсуда автор сгущает негативные краски, возможно писатель поступил так, чтобы в отношениях  отца и сына более четко прослеживалась справедливость шаха Махмуда. Исторические данные, в частности произведения Бируни, свидетельствуют об особом отношении Маъсуда Газнави к учёному. В годы его правления положение Бируни намного улучшилось, Маъсуд интересовался астрономией, уделял особое внимание научным наблюдениям. Бируни помог ему в изучении арабского языка. Маъсуд покровительствовал учёному, дарил ему хорошие подарки. Именно поэтому Бируни посвятил ему своё произведение «Аль Канун ал Маъсуди» [1: 11].
Несмотря на то, что роман М.Кариева пополнил наши исторические знания новой трактовкой, он лишь излагает некоторые факты из жизни Махмуда Газнави.  Роман же Адыла Якубова «В этом мире подлунном» отличается философской трактовкой  и художественной интерпретацией исторических материалов.  Цель Адыла Якубова заключается в стремлении художественного решения проблемы персонажа, а не в раскрытии отрицательных качеств Махмуда  Газнави. Поэтому он и  не охватывает всю деятельность Махмуда Газнави, а достигает своей цели  лишь описанием последних лет его жизни. Избрание темой своего произведения жизни Махмуда Газнави обусловлено стремлением автора к определению отношения человека к жизни и смерти на определённых  этапах его жизни. Писатель не собирается излагать биографию жизни Бируни и Авиценны, в силу этого их деятельность не приведена в хронологической последовательности, а пополнена воспоминаниями и сновидениями,  их жизнь связана с волнующей Махмуда Газнави проблемой. Следовательно, по идее писателя, три выдающиеся исторические личности сталкиваются  с точки зрения одной проблемы – отношения человека к жизни и смерти.  Писатель проводит данное отношение сквозь призму мышлений правителя, ученого и лекаря. Махмуд Газнави объединяет отдельные моменты жизни Бируни и Авиценны.  Бируни и Авиценна могли бы вести взаимную полемику и при других обстоятельствах. Но писатель сталкивает их в тяжелой ситуации и показывает их отношение к смерти именно в тот момент, когда им непосредственно угрожает смерть. Выясняется, что в каком бы состоянии не находился человек, он не может однозначно высказаться о смерти.
М.Кариев раскрывает личность Султана Махмуда не только как справедливого правителя, но и как отца, набравшегося опыта на протяжении многих лет. Поход в Харезм шаха Махмуда, говорившего: «Я не потерплю слухов, будто сын Султана Махмуда, всю жизнь служившего развитию ислама, нечестен, хотел отрубить руки кузнецу, или не возвратил долг, присвоил чужое добро» [2: 19], приводит к распаду «Мажлиси уламо» (собрание ученых), смерти в изгнании тридцатидвухлетнего шаха Маъмуна. Пополнение казны за счёт порабощения  тоже несправедливо. Именно по этой причине между Авиценной и шахом Махмудом появились разногласия. В интерпретации М.Кариева Махмуд Газнави прикрывает свои кровопролития словами Сабуктегина о том, что не может быть шаха очень справедливого и гуманного.
Махмуд Газнави выбран не случайно. Цель писателя заключалась в раскрытии психологических переживаний человека, находящегося на грани  жизни и смерти, и художественной трактовке победы над смертью на примере учёных, и смерти над человеком на примере  шаха. Ибо смерть часть бытия человека. Передавая страдания человека, столкнувшегося лицом к лицу со смертью, писатель производит «ревизию» жизни героя. Если бы жизнь персонажа излагалась в хронологической последовательности, произведение потеряло бы художественную ценность, был бы нанесён ущерб роли исторических образов на страницах истории. А.Якубов описывает человека, которому угрожает смерть, будто смерть управляет мышлением человека. Эта контроль вверена системе владений смерти по имени страх. Естественно, под его контролем в психике человека нарушается баланс. Некие переживания, сохранившиеся в подсознании, сновидения, сознание, сохраняющие равновесие, теперь всплывают одновременно. В результате, все в совокупности становится причиной депрессии. Человека в депрессии, смерть одолевает легко. На примере Газнави, продемонстрировано именно это состояние, т.е. кризис в психике человека. Этим подчеркивается, что человек является  центром всех противоречий.
Бируни в романе А.Якубова символ чистой веры. Одно лишь историческое сведение свидетельствует о величии мыслителя Бируни. В предисловии И.Абдуллаева к книге Бируни «Памятники древних народов» повествуется, что Якут Хамави приводит рассказ человека, находившегося рядом с Бируни в его последние минуты: «Один из близких людей Бируни кази (судья) Вальволиджи сказал: «Я вошел к Абу Рейхану, когда он был при смерти, он задыхался, умирал. Тот попросил: «Повтори, что ты говорил о неверном распределении наследия». Я пожалел его, и сказал: «В таком-то состоянии! Он воскликнул: «Эй, ты… неужели не будет лучше, если я уйду из жизни, зная об этом?». Я был вынужден повторить  рассказ по этому поводу. Он его запомнил. После рассказал, что он думает об этом, я вышел. Как только я вышел, из его дома послышался плач» [1: 12].
Бируни описывается как человек, который многие годы был спутником Махмуда Газнави, объективный наблюдатель его жизни. Сколько бы несправедливостей в отношении Бируни себе не позволял, Газнави не расставался с ним. Ибо тот - зеркало султана, Газнави опирается на силу, Бируни же на науку и мышление. Благодаря двум великим силам, отрицающим друг друга, во дворце царит равновесие.
Трагедия Махмуда Газнави напоминает мудрость, оставшуюся от Александра Македонского. Его завещание перед смертью лучшая философия, созданная человечеством. Завещая, выставить его пустую руку за гроб, он заставляет задуматься других. Попытки Махмуда Газнави избежать смерти все более усиливает его трагедию. Сказка о Божественном благе звучит как мятеж против судьбы, предначертанной Создателем. Беспомощность влиятельных государственных лиц в этом вопросе есть художественное подтверждение того, что нельзя идти против законов Создателя. Из-за боязни смерти он приговорен умирать по несколько раз в день. Частые воспоминания о том, как в Индии закрыл и поджег в сарае пятьдесят тысяч человек, дают впечатление, будто Создатель мстит ему за его деяния. Правление Махмуда Газнави основано на страхе. Страх – отрицательная энергия, выводящая из строя психику человека, наносящая вред человеческому облику. Если эгоистические желания человека не знают границ, страх как бы пассивен под сознанием, на самом же деле бразды эгоизма в руках страха. Когда жадность удовлетворена, страх  проявляет себя вовсю. Теперь он начинает, в первую очередь, одолевать его самого. Первое проявление страха – паника. Паника пугает в виде преследования призраков. Позже повторяется в сновидениях. Таким образом, страх преследует человека во сне и на яву. Когда человек под страхом осознаёт своё одиночество, начинает расшатываться его психика, он выходит из равновесия. Это приводит к дурным действиям. На самом деле, осознание человеком одиночества всегда есть путь осознания Созидателя. В эти минуты он осознаёт, что подвластен воле Всевышнего. В своём одиночестве чувствует больше нужды именно в нём. Одиночество проявляется в минуты горя, страданий, и страха. Человек своими же действиями открывает путь страху. Первый признак страха – паника, последний – смерть. Пути, приводящие к смерти всегда различны. Художественная же литература умением объяснить данное чувство может создавать красоту даже от смерти, дать читателю эстетическое удовольствие. Событие, служащее сохранению баланса в действиях романа, –  неизлечимая болезнь Махмуда Газнави, точнее, пугающее его чувство смерти. В этом бессилие человеческой природы – он не боится Созидателя настолько, насколько боится смерти. Величие Созидателя в том, что подчиняет с помощью смерти своего подданного, охваченного манией величия.
В раскрытии психобиологических аспектов героя писатель выбирает безжалостный прием, состояние человека, столкнувшегося лицом к лицу со смертью. Именно таким образом, он повествует о вечной истине, о  том, что смерть  - не кончина физическая, смерть – критерий, определяющий ценность жизни; смерть – открытие красоты жизни; благодаря смерти каждый вступает в вечный мир на своём уровне. Жизнь, прожитая человеком до его истинного открытия, статус, обретенный им, социальные факторы его жизни есть лишь этапы осознания в определенный миг истины. Писатель обратился к истории не для того, чтобы пересказать жизнь персонажей. На фоне их судеб он изобразил открытия картины психики на перекрёстке трех понятий: рождение, жизнь и смерть. Именно эти описания дают читателю эстетическое наслаждение, служат его очищению. Задача художественной литературы – довести до сознания читателя именно это осознание.
А. Якубов, описывая попытку Махмуда Газнави  восстать против смерти, его гнев, приказ привести Авиценну, попытку найти спасение в божественном даре, наконец, его душевную подавленность, бесконечные боли, опирается не на творческую фантазию, а на научную истину. Однако его герой даже в конце своей жизни не отказывается от гордыни, поэтому не может принять смерть. Противопоставив смерть огромному государству, славе, богатству, высокому званию «амирал муминин» (эмир правоверных), заслуженных Махмудом Газнави благодаря своему потенциалу, силе и отважному сердцу, показывает,  насколько  ничтожен  и бессилен человек. По поводу смерти появляются парадоксальные положения. На вопрос султана о том, для кого, для чего, и с какой целью Аллах создал небо, мир, животные и растения, создал эту красоту,  Унсури отвечает, что Аллах создал их для своих подданных, для того чтобы радовать их глаз. Газнави задается вопросом о том, зачем же тогда Аллах уготовил для них смерть [3: 90]. Бунт в психике Газнави определяется мятежом против Созидателя. Он до последнего не хочет уступать смерти. Не хочет умирать. На примере образа Газнави писатель исследует сложную природу человеческой психологии.  Один из персонажей говорит о том, что  простой смертный мирится с судьбой. И молча, прощается с этим миром. А султан, правивший сорок лет, хоть и говорит «смерть – дар Аллаха», в душе переживает панику, состояние безумных.
В романе писатель описывает, как человек принимает смерть. В танатологии существуют понятия онтологичности и онтичности. Онтологичное явление имеет непосредственное отношение к нам. Мы бессильны познания онтичного.  В то же время различаются понятия «смерть» и «умирать». Смерть – понятие онтологическое. Смерть очевидна, как и всё, что мы видим. Умирать – явление онтичное, его нельзя просто наблюдать. Для этого нужно умереть. Предсмертное состояние персонажа в художественной литературе является онтологичным событием. Читатель воспринимает онтологичное явление смерти, так же как писатель описывает смерть персонажа. После того, как автор «убивает» Махмуда Газнави, читатель освобождается от страха перед смертью.
 
Литература:
1. Беруний. Қадимги халқлардан қолган ёдгорликлар / Танланган асарлар. – Тошкент, 1981. 1-жилд.
2. Қориев М. Ғазнавийлар. – Тошкент: Шарқ, 2006.
3. Ёқубов О. Кўҳна дунё. – Тошкент, 1982.
Категория: Филологические науки | Добавил: Administrator (05.12.2012)
Просмотров: 608 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 1
1  
Автор берёт на себя рассмотрение многоаспектной задачи – анализ взгляда писателя на суть человека через проблему умирания, проблему осознания смысла жизни и смерти в пограничных ситуациях, проблему неотвратимости наказания. Экзистенциалисты, действительно, считают, что «момент смерти, смертельной опасности есть момент выявления истинного «я» человека, максимального осознания себя самого и мира в целом» (с.5, см.: Лаврин Александр. Хроники Харона. – М.: Московский рабочий, 1993. – 511 с.).
Книга «В этом мире подлунном» выдающегося узбекского писателя Адыла Якубова, к сожалению, доступна русскоговорящему читателю в переводе, автору которого не удалось отразить всех красот метафор, использованных писателем, реминисценций к священным книгам, стилизаций, архаичной лексики и синтаксиса, которыми, наверное, переполнен оригинал. Анализ переводного издания свидетельствует о наличии в тексте многих проблем и множества персонажей, которым тоже можно посвящать литературоведческие и лингвистические исследования. Например, в книге, повествующей о событиях XI столетия, есть несколько ярких женских образов (читающая служанка, цена которой равна цене драгоценного камня, по стоимости которого, в свою очередь, можно купить целый город; сестра верховного правителя, давшая обет безбрачия по причине служения великому брату), рассмотрение и анализ которых, с учётом своеобразных этнокультурных условий Средней Азии и Востока, при использовании гендерного подхода, видится продуктивным.
Спорными выглядят усилия автора тезисов, направленные на оценивание роли исторических личностей, воплощенных в ткани художественного произведения; целесообразность анализа психических процессов, идущих в подсознании, на основе вымышленных переживаний; стремление определить силу эстетического удовольствия от процессов созерцания смерти, созданных художественной литературой.
Несмотря на указанные дискуссионные моменты, можно утверждать, что подобные работы необходимы для создания культурологических оснований танатологии, о чём часто говорят философы. (см.: Демичев Андрей Витальевич. Философские и культурологические основания современной танатологии. Дисс. доктора филос. наук. Спец. 09.00.13 – «философская антропология и философия культуры». – С-П., 1997. – 280 с.; Янкелевич, В. Смерть (Перевод с французского). – М.: Издательство Литературного института, 1999. – 448 с.; Шенкао М. А. Основы философской танатологии. – Черкесск: КЧТИ, 2002. – 252 с. Жан Бодрияр. Символический обмен и смерть. – М.: «Добросвет», 2000. – 387 с.).

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]